реальное айкидо - оружие против насилия
Главная Айкидо Реальное Айкидо Израильский Центр Реального Айкидо(ICRA) айкидо-видео
боевые искусства новости
боевые искусства статьи
айкидо фото
боевые искусства юмор
боевые искусства ссылки
контакты
боевые искуства desktop
бойцовский клуб
к н и г и

Мир боевых искусств 'Физика' и Ци


Феноменальную "физику" в состоянии преодолеть только другой феномен - развитая и управляемая Ци. Эти явления имеют различную природу и расположены на разных уровнях. Принцип, провозглашающий, что на высших стадиях всё приходит к одному, здесь не работает. Какой бы космической мощью не обладал некий индивид, она Представляет собой полный ноль перед проявлениями Ци. Но и тут имеются свои подводные камни. Дело в том, что ни мне, ни кому-либо из моих знакомых не приходилось воочию видеть эффективную боевую демонстрацию работы Ци так, чтобы это было "весомо, грубо, зримо". В лучшем случае подобные фокусы происходят под девизом "вроде бы что-то такое есть", да и то лишь по отношению к спичечным коробкам и свечкам, послушно падающим набок от хорошего сброса. Но как только дело доходит до реального живого объекта, всё волшебство исчезает невесть куда. Вышеопи санный эпизод с убойным дистанционным ударом, имевший место с моим другом, никак не может быть принят в расчет, поскольку являлся абсолютно случайным, как попадание метеорита в человека. Опыт, не повторимый сознательно и многократно, не является достоверным. Если прием или техника не срабатывает в ста случаях из сотни, то на них нельзя полагаться. Экстремальность ситуации и без того способна свести к нулю даже отточенные формы, а когда к ним добавляются спонтанные и самовольные компоненты, то ценность подобного багажа призрачна.
Даже если плюнуть на личный опыт и обратиться к бесстрастным кадрам хроники, то на первый взгляд дела там обстоят получше, но это иллюзия.
Мне, по крайней мере, не доводилось ни разу замечать воздействий на расстоянии. Знаменитые мастера цигун всегда просят желающих тем или иным способом войти с ними в контакт, например, схватить за руку, толкнуть или просто прикоснуться, после чего недоверчивого естествоиспытателя действительно начинает ломать и корчить, даже если он не один, а в составе шеренги из десятка себе подобных, выстроившихся "леткой-енкой". Единственный эпизод я усмотрел в записи какого-то фестиваля айкидо в Японии, где кряжистый лысый старикан, сидя в сэйдза, воздевал руки вверх, а находившегося при этом за три метра и пытавшегося атаковать юного ученика дергало, точно марионетку. Но я не поручусь за правдивость этого потрясающего действа. Завершить антологию душистых историй из жизни мастеров прошлого и настоящего относительно превосходства "лирики" над "физикой" хочу описан ием документально достоверного эпизода, имевшего место в биографии Яна Лучаня (1799-1872), основателя стиля Ян-ши Тайцзи-цюань, каковой эпизод с небольшими вариациями пересказывается во всех жизнеописаниях легендарного кудесника.
Сильный характер Яна требовал постоянных состязаний с другими бойцами.
Он объездил весь северный Китай с заплечным мешком и копьем. Услышав о каком-нибудь выдающемся боксере, он разыскивал его и вызывал на поединок. Но никогда в жизни он не причинил никому серьезного вреда.
Поскольку он не проиграл ни одного боя, ему дали прозвище Ян Ути ("Ян, не имеющий соперников").
По виду Яна нельзя было подумать, что он боксер, но он часто поднимал и бросал противников, весивших вдвое больше него. Никто не знал, откуда берется его сила.
Богач по имени Чжан, живший в Пекине, любил бокс и всегда ходил со свитой из более чем тридцати бойцов. Он восхищался Яном (заочно) и однажды пригласил его к себе в дом. Когда неказистый Ян пришел, Чжан разочаровался в нем и равнодушно угостил весьма скромным обедом. Ян все очень хорошо понял, но сделал вид, что не заметил, как с ним обошлись, и пил-ел с благостным видом. Чжан грубо обратился к нему:
- Я слышал о вашем почтенном имени и о пресловутой мягкости Тайцзи-цюанъ, только что-то мне не верится, что вы с вашим Тайцзи побеждаете людей!
- Есть три типа людей, которых я не могу победить, - быстро ответил Ян.
- Это какие же? - заинтересовался Чжан.
- Сделанные из меди, железа и дерева. Остальных я могу победить.
- В моей свите тридцать человек. Лучший из них, Лк>, поднимает триста фунтов. Не хотите ли сразиться с ним? - Конечно, хочу.
Послали за Лю. Легенда гласит, что он. "ворвавшись, произвел порыв ветра, а выглядел, как разъяренный тигр". Но когда он приблизился к Яну, тот послал его в пустоту правой рукой и мягко толкнул левой. И неожиданно Лю отлетел на десять футов, словно бумажный змей, у которого оборвалась веревка. Чжан захлопал в ладоши и со смехом сказал: "А Тайцзи и впрямь удивительное искусство". Он тут же заказал роскошный обед и с той минуты обращался к Яну не иначе как-Великий Мастер".
Какой же из всего этого напрашивается вывод? Как ни крути, получается, что воздействовать энергией на всамделишнего, во плоти, противника не очень-то просто, и для успешного решения таких задач требуется, как минимум, быть выдающимся мастером с громадным практическим стажем и природным талантом.
Корректировать энергетику расслабленно сидящего и всецело доверившегося вам человека (пациента) не столь уж великое деяние, и множество цигун-терапевтов проделывают это ежедневно и привычно по всему свету, хотя и каждый со своим результатом. Снимать руками головную боль в наши дни стало даже модно, и редко кто не пробовал себя на этом экзотическом поприще, не рискуя быть сожженным на костре, как всего лет триста назад. Но лишь только дело доходит до активно сопротивляющегося и настроенного отнюдь не дружелюбно противника, как стройные ряды медиумов и магнетизеров тают на глазах, оставляя вместо сотен и тысяч считанные единицы. И, разумеется, где же еще, как не на этой благодатной ниве с расплывчатыми критериями и затрудненностью достоверного тестирования "на вшивость" могло бы расплодиться такое количество всякого рода самозванцев и шарлатанов?
Этим коротким вступлением я всего лишь предварил переход к рассмотрению следующей категории людей удивительных и необычных, к тем, кто своим завораживающим красноречием умудряется собирать завидное число доверчивых учеников, не подкрепляя (или почти не подкрепляя) талантливую болтовню решительно никакими практическими достижениями или демонстрациями своей таинственной силы. Один мой друг весьма удачно окрестил это племя "любителями свободных ушей".
Несомненно, единственным секретом их успеха является то, что люди, как известно, хотят быть обманутыми, хотят страстно и безоглядно. Стоит первому попавшемуся нахалу с рыбьими глазами, начитавшемуся пособий по цигун или посетившему недельный семинар заезжего китайца, объявить себя Великим Желтым Драконом, наследником традиций Шаолиня, Эмэя и Удана вместе взятых, Возмутителем Астрала и мастером Семизвездной ноги - как тотчас у него полный зал будущих владык Зодиака, готовых платить столько, насколько простирается бесстыдство их солнце подобного учителя. Заметьте, такого не происходит в мире жестких внешних школ, где возомнившего о себе недоучку быстро поставят на место, принародно и наглядно, причем это будет не только стыдно, а, пожалуй, еще и больно.
Но не таков наш "дракон". На то он и "змей древний", что всегда вывернется из щекотливой ситуации, спрятавшись за бастионами туманных и в целом правильных словоблудий. Я знавал одного подобного махинатора, слава о котором гуляла по городу, и даже теперь, по прошествии многих лет, доходят отголоски былых легенд. Однажды он прямо так и заявил, что достиг таких успехов, когда стоит ему сделать любое движение - и люди вокруг так и валятся, где стояли. С его стороны следовало бы тщательнее подбирать аудиторию для подобных утверждений, потому что мой приятель, человек простой и без комплексов, побивавший многих "воинов Неба", сейчас же предложил ему легкий дружеский спарринг для прояснения такой увлекательной проблемы. Тот согласился, поскольку отношения между нами были добрыми, и ни подвоха, ни особого позора он не ждал, тем более что весь кворум и состоял из нас троих. Поваляв его немножко, как собачий сыр, мой друг спросил: "Юра, что же ты не сделал так, чтобы я упал?" В ответ тот чрезвычайно доказательно пояснил, что звезды нынче расположены не лучшим образом, а Сатурн вступил в конфронтацию с фазой луны и временем суток (или что-то в этом роде), а то бы он, конечно, обездвижил всех в радиусе полутора километров.
Звонок из прошлого долетел до меня совсем недавно, когда на тренировку по тайцзи пришел очередной искатель тайного могущества и заявил, что раньше он имел несказанное счастье заниматься (увы, недолго) у нашего общего знакомого, и тот рассказывал им о себе невероятные вещи, а обещал научить еще большему. Говорил он мне это с интонациями, недоступными и самому фанатичному христианину, произносящему Имя Господне. Наши же занятия его, разумеется, не прельстили. Что там какие-то шаги, движения и формы по сравнению с хотя и призрачной, но такой близкой возможностью ухватиться за рукоять Большой Медведицы!
Другой чародей всерьез утверждал, что он попросту вынужден курить и выпивать, дабы слегка "заземлиться", ибо достигнутые чистота и посвященность столь грандиозны, что его начинает то и дело отрывать от грешной земли в неконтролируемую левитацию. И вот, дабы не быть взятым живьем на небеса раньше времени, он предается спасительному пороку. Интересно, слышал ли кто-нибудь хоть слово о каком-либо святом (или даже простом йоге), который раз в неделю посещал бы местный бордель для компенсации излишней святости?
Как не бывает одной стороны медали без другой, так и шарлатаны немыслимы без обширной питающей среды, своего рода навоза, гумуса, состоящего из наивных дурачков. Ладно, пусть не дурачков, но уж слепцов - наверняка, поскольку зрячей эту братию признать трудно. Повесьте где-нибудь объявление о наборе группы тайцзи или цигун - и вы довольно быстро станете обладателем замечательной коллекции интереснейших типов, которые станут время от времени появляться и исчезать, уступая очередь все новым образчикам двуногих прямоходящих, каковых я для краткости именую "духоловами". Многие из них - отличные думающие создания, и с ними можно долго беседовать на излюбленные темы о "внутренней пилюле" и "киноварных полях", но, к сожалению, любые попытки слегка приземлить их воображение, обратив его к более реальным вещам, равно как и приглашение ходить и тренироваться, не медленно расцениваются как святотатство. Засим они отбывают навсегда, гонимые жаждой отыскать-таки "великого Учителя". Можно не сомневаться, что рано или поздно такой непременно найдется, и первое, что он сделает после провозглашения своих астральных регалий - это назовет не менее астральную цифру гонорара в долларах США за свои чудесные познания, чем окончательно убедит абитуриента в правильности выбора. Я просто не в состоянии изобразить на бумаге ту гримасу разочарования, которую увидел однажды на лице очередного духолова, когда сказал ему, что оплата занятий составит, к примеру, сто рублей в месяц. Произнеся нечто вроде "что же вы за учитель!?", он затем сообщил, как видел где-то настоящего специалиста, который берет втрое больше за один только час общения.
Вот! Мне оставалось лишь посоветовать убогому отправляться восвояси к своему кумиру, и поскорее, пока число желающих распрощаться с деньгами не превысило вместимости зала. Ну как после всего этого не встать на путь порока и обмана? Поистине, чтобы тебе поверили, ложь должна быть беспрецедентной!
Духолова нет нужды вычислять или определять каким-либо хитрым способом, он всегда очевиден и ясен, как на ладони. Первое, что он стремится у вас узнать - умеете ли вы обрушивать созвездия и останавливать взглядом трамваи? А второе, естественно - как скоро вы беретесь обучить его всему этому? Понятно, что сроки больше года его никак не устраивают, да и полгода, откровенно говоря, тоже многовато, поскольку он слышал о человеке, ученики которого через неделю начинают видеть ауры и прочие явления тонкого мира, через две - сражаются вслепую с дюжиной проворных головорезов, а через месяц получают способность исцелять и убивать прикосновением пальца, но главное - диплом об окончании курса наук, и все это за смехотворную сумму в 500 долларов! Не так давно ко мне в зале подошел приятный юноша и, узнав, что выполняемые движения именуются тайцзи-цю-ань, тотчас с просил, могу ли я бить энергией на расстоянии?
Уныло выслушав отрицательный ответ, он тем не менее не исчез, а вопросил, знаком ли я с великим искусством "Дашу" (или чем-то вроде этого) и могу ли обучить его? Путем допроса удалось выяснить, что речь шла о "туй-шоу", сиречь "толкающих руках", одном из разделов тайцзи, причем практикуемом на продвинутых этапах. Предложение заняться для начала базовыми формами на месте и в движении оскорбило его до глубины души, и он, состроив саркастическую гримасу умудренного аксакала, отбыл на поиски заповедных знаний.

Всё рассказанное здесь написано отнюдь не с целью позабавить вас в минуты досуга, а исключительно для того, чтобы предостеречь искреннего и не отягощенного жизненным опытом претендента, решившего пройтись путем боевых искусств, от типичных и досадных ошибок в выборе школы, стиля и инструктора, так как клубов и секций сейчас много, даже слишком, но действительно стоящих - буквально единицы. В одном месте вам начнут лить в уши фантастические истории и посулы, не обременяя в то же время ни практикой, ни теорией, в другом - поставят на полтора часа в стойку "всадника", хотя вы, вроде бы, не постригались в шаолиньские монахи, либо принудят сходу колоть ребром ладони кирпичи и уродовать кулаки о каменную макивару, называя все это "традиционным каратэ*. Поэтому пылкому абитуриенту надлежит быть бдительным, подозрительным и хитрым, как змий.
Если в клубном объявлении приглашают на занятия "всех, всех, всех" - бабушек и дедушек, мамок и нянек, девушек и дядюшек, не считая мальчиков и девочек с 3 лет и старше - это может означать только жгучее желание инструктора набить свой карман деньгами, поскольку методически невозможно, а с медицинской точки зрения и недопустимо объединять в одной группе "коня и трепетную лань", сиречь различные категории занимающихся. У такого "учителя" либо малыш сорвет себе сердце, либо старичок "привяжет коня", но, скорее всего, они даже не вспотеют - и правильно, от греха подальше, лишь бы платили вовремя.
Известно, что засевшего на ветке леопарда всегда выдает свисающий кончик хвоста, который хитрая кошка забывает убрать. В нашем случае вторым таким "хвостом" (после тотальной мобилизации) является обещание научить вас зараз каратэ, айкидо, кикбоксингу, чань-цюань, ниндзюцу, таэквондо, кобудо (все виды оружия, включая марсианские), работе с японским, китайским, корейским, тайским и скандинавским мечом, а также боевой магии и гипнозу, искусству цигун и энергетическим ударам. Клянусь на Конституции, я лишь самую малость сгустил краски, приводя по памяти текст какого-то объявления, одного из десятков ему подобных. Каждая позиция может быть заменена любой другой, но суть от этого не изменится. Освоение стилей, на которые и по отдельности не хватит жизни, с легкостью умещается в три часовые тренировки еженедельно, но на самом деле этот впечатляющий багаж зна ний в интерпретации ловкого маэстро целиком попадает под краткое определение - "аферист-дзюцу". Интересно, пошли бы вы обедать в ресторан, обещающий накормить вас одновременно японской, польской, турецкой, нанайской и греческой кухнями?
Единственное действительно допустимое и даже желательное соединение, не позволяющее заподозрить клуб в финансовом вампиризме - это обещание совместить оружейные и безоружные техники. Айкидо, например, немыслимо без палки джо и меча, традиционное каратэ - без кобудо, и так далее. Если при этом в объявлении прямо указывается на принадлежность к известному корейскому, китайскому, японскому или международному клубу (ассоциации, федерации, союзу) то вы "верной дорогой идете, товарищи"!
И все равно, прежде, чем подписать кровью договор c Дья. - прошу прощения, с учителем, непременно попроситесь посидеть хоть немного на тренировке и собственными глазами посмотреть, а собственными ушами послушать, как протекают занятия. Очень быстро вам станут совершенно ясны и степень компетентности преподавателя, и качество обучения. Крепкому профессионалу нечего и незачем скрывать Если же он начнет пускать туман и говорить, что посторонним не можно лицезреть великой тайны, то связываться с подобным мистификатором не стоит. Не было и нет в боевых искусствах никаких тайн, кроме собственного адского упорства и готовности посвятить этому делу годы и десятилетия каторжного труда.
Поскучав до самого конца тренировки, вы в награду получите массу интересных впечатлений. Например, отношения учеников с сэнсэем и друг с другом, как и сам контингент занимающихся, покажут со стопроцентной определенностью всю вашу дальнейшую судьбу в данной школе. Обретете ли вы наряду с новыми знаниями также и новых друзей (часто на всю жизнь) - или же превратитесь в агрессивного завистливого хама, исподволь и незаметно претерпев подобную трансформацию в обстановке муштры, угнетения и крысиного соперничества.
Если инструктор царит в зале, словно аспид, орет на своих воспитанников и допускает словечки типа "свинья", "тупица", "болван", а то и похуже, чему можно научиться у этого существа? Если ученики озабочены лишь собственными успехами в скорости продвижения по иерархической поясной лестнице, а старшие унижают и подавляют младших вместо того, чтобы увлекать их своим усердием и помогать в освоении "китайской грамоты", то не нужно выслушивать уверения, что именно такой и должна быть настоящая традиционная школа. Это ложь. На самой Окинаве большинство истинно традиционных додзё, где под началом великих мастеров практикуются легендарные стили каратэ и кобудо, показывают нам пример нормальных человеческих взаимоотношений. Притом чем крупнее мастер, тем это заметнее. Исключение составляют немногие додзё, в которых верховодят второсортные ремесленники, не любимы е учениками и не уважаемые коллегами. И в который раз привожу в подтверждение слова Марка Бишопа, иллюстрирующие светлую и темную стороны нашей "луны": "Единственный из учеников Накаимы, который преподает сейчас Рёэй-рю всем желающим, это Цугуо Сакумото. Каратэ Сакумото, по его словам, "жесткое, научное и современное". Спарринг без защитных приспособлений, основанный на соперничестве, был грубым и беспорядочным. Когда старших учеников выставляли против младших, он принимал садистский характер. "Современное каратэ", по крайней мере, в случае Сакумото, уместно назвать унижающей человека формой жестокости под личиной спорта". Очень мило, неправда ли? Может быть, у вас появилось желание заняться настоящим каратэ в похожей секции? Но вот пример совсем иного рода: "Инаминэ - спокойный, скромный и вежливый человек. Он считает, что во время занятий дисциплина необходима, но умеренная, ибо "слишком жесткая дисциплина может принести вред". В соответствии с этим принципом атмосфера в его зале легкая и непринужденная, ученики сами соблюдают порядок" (речь идет о мастере Рюкю Сё-рин-рю, Сэйдзине Инаминэ). И еще:
"В Дзюндокане я попал в атмосферу дружелюбия и благовоспитанности. Мы, ученики, работали в основном самостоятельно, и могли учить столько форм, сколько были в состоянии запомнить. На занятиях постоянно присутствовали старшие ученики, которые охотно давали советы, а Миядзато находился тут же и улаживал любой спор, касавшийся техники". (Здесь говорится о пятилетнем обучении М. Бишопа у мастера Годзю-рю каратэ, Эйити Миядзато, имеющего на сегодняшний день около 500 учеников. Всего же, начиная с 1953 года, им подготовлено более 12000 каратэистов, среди которых немало выдающихся мастеров, например, Морио Хигаонна.)
Помимо всего этого следует обратить внимание, каким образом сэнсэй демонстрирует и посторонним, и собственным ученикам практическое применение различных техник.
Мне доводилось наблюдать действительно завораживающее мастерство техник. Лишь в единичных случаях в противоборстве с качественными, реальными атаками. В остальных эпизодах, как правило, агрессия противной стороны являлась более чем условной. Это легко объяснимо, так как оппонентами наставнику служат его же ученики. А всякий нормальный ученик всегда относится к учителю с должным пиететом, и просто не в состоянии заставить себя проводить атаки с требуемой жесткостью и скоростью. Обязанность хорошего наставника - приучить подопечных работать, не взирая на лица и никак не относясь к происходящему. Ученик, который трепещет перед старшими, оказывает им медвежью услугу нереальностью своих движений, и приучает к ненастоящим ответным действиям. Ныне здравствующие воспитанники Уесибы рассказывают, что он крайне нетерпимо относился к подобного рода "уважению" и сур ово наказывал за малейшие послабления при атаках. Один из его учеников даже поплатился за это переломом руки, поскольку его вялое движение просто не вписалось в карусель приема.
Однако я не раз с удивлением отмечал, что слишком многие инструкторы на тренировках и даже показательных выступлениях избирают своими партнерами самых худосочных и низкорослых учеников. Из-за этого у понимающих людей немедленно возникают подозрения и сомнения в соответствии реального мастерства мэтра провозглашаемым высотам. Не нужно обладать сколько-нибудь отточенной техникой, чтобы уложить на татами вчетверо более легкого соперника, который своими тонкими конечностями не в состоянии воздействовать на ваши дородные телеса. Однажды, занимаясь айкидо, я был вынужден стать в пару с приятелем, запястье которого по толщине превосходило мою лодыжку. Что толку отрабатывать технику освобождения от захватов с человеком, руку которого вы не в состоянии объять даже наполовину, а он своими пальцами, подобными бананам, с легкостью замыкает вас так, словно кисть засунули в бетонную тумбу? Но тут, один-единственный раз, произошло некое чудо, ясно проиллюстрировавшее известный постулат о том, что "без Ки айкидо не существует". Вероятно, само Небо решило продемонстрировать мне в назидание подлинную суть волшебного искусства, в котором с помощью голой техники ничего не решается.
Мы отрабатывали освобождение от разноименного захвата (кататэ-дори), когда противник держит вашу, например, правую руку своей левой, а вы должны повернуться на месте влево и мягко вывести запястье из тисков, нарушив притом его равновесие. Излишне говорить, что возня с моим громадным партнером ничем нас не радовала, так как он вообще не чувствовал моих щипков, а я с таким же успехом мог отнимать свою руку у барабана лебедки после того, как её туда уже затянуло. Смутно припоминаю теперь, что, измотавшись от бесполезной работы, я в какой-то момент совершенно расслабился, и в таком кисельном состоянии в очередной раз стал делать разворот. Руку мою он держал, как и все это время, плотно и крепко, но я не почувствовал абсолютно ничего, будто просто развернулся в пустоте, без напарника. Между тем рука чудесным образом оказалась на свободе, а мой Голем едва н е рухнул наземь, с великим трудом сохранив равновесие. Ясное дело, все попытки повторить волшебство ни к чему не привели.
Так что внимательно отмечайте про себя, каких противников избирает себе в пару наблюдаемый сэнсэй, и насколько технично, быстро и жестко они его атакуют. Тогда как в учебной парной работе подыгрывать партнеру можно, а порой и необходимо, в демонстрации своего мастерства подобные фортели совершенно недопустимы, а постоянно прибегающий к ним специалист таковым однозначно не является. Налицо либо неуверенность в собственных силах, либо желание выглядеть в работе лучше, чем на самом деле. Правда, однажды я присутствовал на тренировке по айкидо, где крепкий телом учитель постоянно приглашал себе в пару хрупких миловидных девушек, на которых с блеском осуществлял броски и захваты. Но я сильно подозреваю, что в данном случае лучше говорить не о боевом искусстве, а о чем-то совсем другом.
Видите, как просто - пара часов терпеливого наблюдения - и вся подноготная данной секции откроется внимательному глазу, как на ладони. Существует также еще один специфический фактор, который стоит учесть прежде, чем ударить с инструктором по рукам. Фактор этот -методика преподавания. Сам по себе сэнсэй может быть великим, будто гора Тайшань, умелым и действительно опытным мастером, но это, к сожалению, нисколько не гарантирует качества преподавания, то есть вовсе не обязательно он будет состоятелен в роли учителя. Безусловно, крайне важно самому уметь продемонстрировать любую технику в любых её вариациях, но гораздо важнее точно знать, чего требовать от учеников, в какой последовательности, и каким образом подвести каждого из них к искомому результату. Тренироваться самому и одновременно тренировать других не получается. Если старый "дедушка" не в сос тоянии нанести удар "маваши" в голову, то это не означает, что он также не в состоянии блестяще обучить этому делу юных пластичных отроков. Умение передать другим то, что знаешь сам, есть дар весьма специфический и нечастый, и собственные успехи не страхуют от провала на педагогическом поприще.
Лично я знаком всего с двумя-тремя мастерами, чей талант методистов оказался под стать личному совершенству. Обычно за таким человеком тянется длинный хвост преданных ему учеников, которые уже давно сами ведут занятия в различных концах города, области и даже страны, имея в активе подрастающее поколение новых мастеров.
Но когда у давно и стабильно практикующего сэнсэя вы не встретите питомцев из первой когорты некогда пришедших в его додзё новичков, которые на данный момент отзанимались бы пять, семь или более лет, стоит задуматься о личности учителя и качестве его работы. Я абсолютно не собираюсь ничем таким хвалиться, но пример этот настолько хорошо иллюстрирует сказанное, что грех было бы его не привести. Суть в том, что когда я по целому ряду внешних и внутренних причин прекратил преподавание окинавского кобудо и полностью переключился на любимый тайцзи-цюань, то вся прежняя группа в полном составе последовала тем же путем, что изумило, не только меня, но и коллег-инструкторов, соседей по залу. Но, к сожалению, я также знаю прекрасных специалистов, ученики которых, достигнув определенного уровня, уходят, хлопая дверью, чтобы потом даже не здороваться с любимым у чителем. Когда такое правило не имеет исключений, это наводит на размышления. С методической точки зрения, есть две крайности, показывающие, что данный преподаватель "не есть гут".
Первая - это блошиные скачки от приема к приему в стремлении за два тренировочных часа вогнать в бедных воспитанников без малого половину годичной программы (кстати, нелишне осведомиться о наличии таковой в письменном виде). При этом на работу с каждой конкретной формой отводится не более трех минут. Не успеют квёлые неофиты даже сообразить, чего от них вообще хотят, как следует громоподобное "ямэ" и переход к следующему этапу. Излишне объяснять, что подобная тренировка хуже, чем беготня по музейным залам под девизом: "Эрмитаж - за три дня!" Хуже потому, что наша задача - не ознакомление с шедеврами стиля, а плотное и постепенное освоение совершенно незнакомых прежде движений, вдумчивое и осознанное, когда хватает времени для неоднократного возврата к тем или иным деталям и тонкостям. В противном случае те же самые часы с большим интересом можно было бы провести у экрана телевизора, когда там демонстрируют какую-нибудь показательную программу с участием представителей разных школ боевого искусства, или, на худой конец, - качественный боевик

В обывательском понимании боевое искусство рассматривается как набор навыков для избиения противника. Истинное же понимание боевого искусства значительно шире, и навыки ведения боя являются лишь малой прикладной частью. Боевое искусство это образ жизни, особый взгляд на окружающую действительность. Первой задачей любого боевого искусства является воспитание человека духовного, создание богатого внутреннего мира. Только через достижение внутренней гармонии человек может направить свою жизненную энергию на достижение поставленной цели.

В первую очередь воин умеет управлять собой, своими эмоциями и желаниями, намерениями и поступками.

Воин всегда несет ответственность за свои решения и действия. Hетерпение, поиск легких путей, достижение цели любой ценой не свойственны воину. Первая и самая трудная победа, которую должен одержать будущий воин - победа над самим собой.

Физическая сила не является основной характеристикой воина, возраст и состояние здоровья не властны над его духовным состоянием.

Воину не чуждо чувство страха, однако, он наслаждается своей способностью направлять это чувство в нужное русло, своей способностью мобилизовать все ресурсы своего тела для решения поставленной задачи.

Воин в первую очередь заботится о целесообразности применения грубой силы, а потом о способе применения этой силы. Реалистичная оценка своих способностей, которые значительно выше способностей среднего человека, позволяют воину хладнокровно оценивать ситуацию и принимать правильные решения в критических ситуациях. Умение использовать грубую силу сочетается со стремлением избегать такого ее применения.

Воин умеет использовать любую ситуацию в своих целях и выходить из поединка победителем даже в проигрышных ситуациях. Любое поражение для воина является еще одним шагом к своей цели - приобретению опыта, оценке противника, временному успокоению врага. Hесмотря на необязательное физическое превосходство над противником, для победы воин не может быть слабым. Только превосходя противника в одной из нескольких составляющих: умении, хитрости, ловкости, выносливости и, наконец, просто желании победить, воин может одержать победу.

Воин не может быть слабым, победа над противником возможна только в случае превосходства в каких-либо боевых навыках, превосходстве, способном возместить слабости в других областях единоборства.

Вся жизнь воина состоит из борьбы и самосовершенствования. Род занятий не является основным признаком воина.

Воин - это тип личности, образ жизни, способ взаимодействия с окружающей реальностью. Воин не обязательно должен заниматься боевыми искусствами, но именно среди людей, занимающихся боевыми искусствами, чаше всего можно встретить такой тип личности, так как боевые искусства способствуют развитию качеств, присущих воину.
Продолжение...
Итак, проведение тренировки в стиле "галопом по Европам" ясно показывает, что инструктор озабочен исключительно подогревом любопытства со стороны новичков с целью увеличения их количества и, соответственно, суммы "медосбора" с арендуемой площади.
Вторая крайность противоположна первой. Её адепт заявляется обычно в свой родной додзё чуть не на полчаса позже начала тренировки, когда истосковавшиеся ученики успели уже проделать вялую разминку под началом немногим более старшего товарища (это в том случае, если их вообще пустили в зал без инструктора). Он очень занят и озабочен. Задав несчастным какую-нибудь длинную и монотонную работу, не требующую особого надзора, он тотчас удаляется в коридор или в угол, где ведет нескончаемые переговоры с какими-то людьми или с заглянувшим на огонек приятелем, а в перерывах между этими важными делами совершает променад по залу в лаковых туфлях и брюках со стрелками, чтобы вскользь осчастливить редкого избранника мудрым советом. Порой он всю тренировку просиживает на лавке у стены, беседуя с очередной таинственной личностью, изредка разражаясь зычной гортанной командой о смене вида работы.
Совершенно понятно, что его давным-давно не интересует предмет занятий сам по себе, а тренировки превратились в обычную трудовую деятельность, скучную и постылую, компенсируемую лишь определенной суммой дохода, который единственно и подогревает остывший интерес ко всяким там боевым искусствам. Подвернись случай, такой сэнсэй охотно и с облегчением займется более стоящим делом - коммерцией, охраной, рэкетом или извозом. Зачастую это уже свершилось, а тренерская работа есть всего-навсего угасающая искра былого увлечения, своего рода дань прошлому.
Дух уныния и безнадежности, явственно витающий в мертвенной атмосфере таких додзё, должен немедленно погнать вас прочь от гиблого места, какие бы красочные картины (в прямом и переносном смысле) ни рисовались в прочитанном объявлении.
К слову сказать, регулярное несоблюдение графика тренировок, все эти опоздания и переносы начала занятий разъедают механизм учебного процесса сильнее, чем что бы то ни было. Самой первой заповедью серьезного инструктора, который собирается достичь успехов на тренерской ниве, должна стать неукоснительность прибытия точно к заданному времени. Абсолютно все ученики - и упорные, и ленивые - должны совершенно четко знать, что тренировка состоится при любых условиях, даже если с неба будут сыпаться кобры вперемешку с вулканическими бомбами. Ни полная либо, наоборот, ущербная луна, ни нашествие бешеных собак, ни высадка инопланетян не могут служить оправданием для пропуска занятий как с той, так и с другой стороны, и лишь смерть (своя или ближайших родственников) является уважительной причиной прогула. На первый взгляд, выдерживать подобный график нелегко, н о зато ежовые рукавицы обязательности выступают в роли превосходного стимулирующего средства от собственной лени, когда исключительно гнёт долга поднимает вас с дивана и гонит через пургу в холодный и неуютный зал. Никто, кроме барона Мюнхгаузена, не в состоянии выдернуть себя из трясины собственной рукой, поэтому усилие непременно должно быть внешним. Удовольствие и награды будут потом, но первоначальный толчок пусть приходит со стороны. Раздираемый сомнениями ученик должен быть уверен - "вечеринка" состоится во что бы то ни стало, с ним или без нрго, и это знание выступит лучшим лекарством от минутной слабости. Мне, во всяком случае, такой подход всегда помогал безотказно и надежно. Доводилось влачиться в додзё и с высокой температурой, и в состоянии адского похмелья, когда сил хватало лишь на то, чтобы заложить руки за пояс и отчетливо подавать команды, хотя на самом деле хотелось лечь и умереть. Трудно представить, каким чудовищем должен быть ученик, чтобы сознательно пропустить тренировку, отлично зная при этом, что его инструктор явится даже с отрезанной ногой.
Между прочим, погодный фактор оказывает на посещаемость самое непосредственное влияние, но притом очень интересным образом. В двух словах этот феномен можно сформулировать так: "Чем хуже погода, тем полнее зал*. Возможно, ноябрьская слякоть напоминает публике, что сезон прогулок с нежными девами в загородных кущах миновал, и пришла пора вспомнить о своем старом учителе; но только холодный дождь со снегом вполне можно назвать лучшими друзьями боевого искусства. Я на всю жизнь запомнил один поучительный эпизод, память о котором до сих пор не позволяет легкомысленно относиться к соблюдению графика тренировок. В тот майский день над городом повисла такая гроза, что и самого Ноя взяла бы оторопь, и я с облегчением (каюсь) решил, что в подобный потоп никакой ученик в здравом уме и твердой памяти не рискнет покинуть родные чертоги. Но по мере приближения зав етного часа злокозненная совесть принялась поедать меня с утроенной энергией, и за пятнадцать минут до роковой черты я выскочил во власть стихии. И каково же было мое изумление и раскаяние, когда, прибыв с изрядным опозданием вплавь на место, я увидел под козырьком школы огромную мокрую толпу, с облегчением узревшую своего непутевого наставника. Явились даже те, кого я считал покинувшими нашу компанию, и даже успел вычеркнуть фамилии из журнала. Я никак не берусь комментировать этот психологический кунштюк, хотя нечто подобное, пусть в гораздо более скромных масштабах, наблюдается постоянно во время неординарных снегопадов, ливней и прочих природных катаклизмов.
Напротив, постоянно опаздывающий и прогуливающий занятия инструктор дает тем самым негласное добро на аналогичное поведение своим ученикам, а традиционная постановка виновников на кулаки, равно как и прочие репрессивные меры, не имеют в данном случае моральной правовой основы. Как говорится, "неча на зеркало пенять, коли рожа крива". Принцип "что дозволено Юпитеру - не дозволено быку" и без того дурно пахнет, а в наших условиях просто недопустим. Совсем нелишне обратить также внимание на то, во что одет на тренировке ваш предполагаемый наставник. Если только он не принадлежит к самой распространенной и многочисленной группе честных подвижников, упакованных в слегка потертые, "рабочие", но вполне опрятные кимоно, то возможны два крайних варианта, каждый из которых является скверным и подозрительным.
В первом из них (и довольно распространенном) наш Сотрясатель Небес предстает в сказочном одеянии стоимостью... (ладно, опустим), украшенном к тому же многочисленными шевронами, эмблемами и нашивками ярчайшего шёлка, разместившимися в самых неожиданных местах. Я видел клоунов, на широких спинах которых переливались огнями такие драконы и тигры с иероглифами, что какого-нибудь якудза просто скрючило бы от зависти. Возможно, на подиуме, среди голенастых моделей и знаменитых кутюрье, подобный наряд и был бы уместен, но в додзё весь этот "парфюм и джем, весь этот вереск, чтобы не сказать - миндаль" обычно призван скрыть убогость содержания, и является обыкновенным пижонством. Максимум, что может себе позволить как нормальный инструктор, так и его нормальные ученики - это клубная эмблема на рукаве или Груди, не более того.
Само собой разумеется, что драгоценный наряд девственно чист, так как его владелец не позволяет себе роскоши тренироваться и потеть в эксклюзивных тряпках. При этом наличие где-то дома простого рабочего кимоно более чем сомнительно. Вывод - наш герой не тренируется вовсе, если не считать прогулок перед учениками несколько раз в неделю.
Второй вариант в былые годы встречался повсеместно, знаменуя собой эпоху ярого энтузиазма и презрения к внешней стороне дела, но сегодня его носители редки, как лемур Ай-Ай. Представитель этого вымирающего племени всегда облачен в невероятные лохмотья, серые от грязи и забористые от трехгодичного пота, но на самом деле он не ушел далеко от своего расфуфыренного собрата. Ничто не ново под луной. Если не ошибаюсь, еще Диоген, указав на разодетого афинянина, сказал: "Это спесь!" А когда ему показали спартанца в драной мешковине, он сказал: "Это тоже спесь, но иного рода!". И хотя в данном случае есть шанс, что под неприятной внешность скрывается подлинный мастер, вам от этой находки не прибудет, ибо на самом деле он никого и ничему обучать не хочет. Экипировка мусорной собаки ясно показывает, что перед нами отшельник, садху, которому по большому счету не т никакого дела до окружающего мира и его обитателей, то есть нас с вами. Пусть он рвет цепи, забрасывает лом на девятый этаж, питается сырыми ёжиками и взглядом прекращает дождь -это его секреты, и умрут они вместе с ним. Тот факт, что он пустился в тягомотину аренды зала и набора группы, чаще всего означает лишь отдушину в схеме, но ни о каком последовательном учебном процессе не может быть и речи. Немногочисленные ученики подобного пустынника вполне похожи на своего идола (во всяком случае внешне) и со стороны производят впечатление блаженных. К слову сказать, нужно опасаться секций, которые больше походят на секты своим пристрастием к ритуальной стороне дела, всевозможным медитациям и молитвам "духам будо", а уж коли речь зашла об обряде посвящения - спасайтесь бегством из проклятого места, да не забудьте окропить "дорожку отхода" святой водой. Но в девяти случаях из десятка никакой экзотики за помойным видом наставника не кроется, и вы просто встретили обыкновенного нечистоплотного человека, у которого не стоит обучаться.
Упомянутый выше "сэнсэй в лаковых туфлях" не попадает ни под одно из двух определений, но с любой точки зрения ведение тренировки в партикулярном платье "не есть гут". Если это редкий эпизод, то ладно - и я сам, и мои друзья-инструкторы порой проводили и проводят занятия "в чем пришли", но никто не говорит, что это хорошо, поскольку непривычный фактор расхолаживает учеников. То ли произошла неполадка с любимым кимоно, то ли вы примчались в свой зал из какого-либо третьего места, не заскочив домой за униформой - жизнь есть жизнь. Один раз я даже вел тренировку в зимней одежде, но при этом в дод-зё было минус десять, и гонимые мной ученики махали со свистом шестами и вовсе не страдали, а прохаживаться вдоль строя два часа в тонком кимоно при такой температуре способны, вероятно, лишь гималайские респа.
Когда же нелюбовь к восточной одежде обретает силу правила, можно говорить о неуважении к ученикам и к своей работе. Этот случай, несомненно, злее предыдущего, и у такого инструктора мы тоже не станем задерживаться. Последний вариант настолько восхитителен, что место ему скорее в кунсткамере, чем под светлыми сводами спортивного зала, тем более превращенного на время в додзё. Его приверженцы всякий раз появляются перед аудиторией в линялых тренировочных брюках и стоптанных шлёпанцах, из которых иногда вынимают царственную ногу для демонстрации особо хитрого приема. Естественно, ни о какой ауре приобщения к древней мудрости не может быть и речи, равно как и о дисциплине, самоконтроле и прочих составляющих. Травмы различной степени тяжести - обычное дело у подобного инструктора, хотя он и убеждает всех окружающих, что подлинное искусство бескровным не б ывает. Перед нами просто халтурщик худшего пошиба. Уходя прочь из его владений, смело можете плюнуть через плечо и даже не оглядываться.
Как видите, при осмысленном, здравом подходе выбор клуба для занятий представляется задачей посложнее, чем простое предпочтение той или иной разновидности боевого искусства. Самое разумное, что можно сделать в такой ответственный момент - это попросить своего компетентного знакомого или приятеля порекомендовать хорошую секцию и учителя. Коль скоро ваша душа лежит, скажем, к айкидо, то гораздо лучше наступить (временно) на горло собственным интересам и начать изучение, скажем, каратэ, но под руководством истинного специалиста, нежели проявить упорство . и пасть в объятия третьесортного айкидоки. Но чем бы ни сталось вам заниматься, всегда идите вглубь, а не вертите головой по сторонам в поисках увлекательных фокусов. Как известно, "понурая свинка глубоко корень роет", поэтому всеми силами докапывайтесь до сути избранного стиля, его исторических предпос ылок и забытых техник, редких форм и связок Ни красота, ни эстетическое совершенство, ни внешняя эффектность рельефа мышц или ширина плеч не стоят, с точки зрения подлинного искусства, и ломаного гроша. Наружное обрамление достигнутой гармонии вовсе не обязательно должно также достигать высших кондиций. Давайте лучше посмотрим, что говорили по этому поводу древние мудрецы.
Циньский князь Му-гун сказал конюшему Во Лэ:
- Ты уже стар годами. Нет ли кого в твоем роду, кто умел бы отбирать коней?
- Доброго коня, - ответил Бо Лэ, - можно узнать по стати, мускулам и костяку. Однако у Первого коня в Поднебесной всё это словно бы стерто и смыто, скрыто и спрятано. Такой конь мчится, не вздымая пыли, не оставляя следов. Сыновья лее мои малоспособны: они смогут отыскать хорошего коня, но не сумеют найти Первого коня в Поднебесной. Когда-то я таскал вязанки дров вместе с неким Цзюфан Гао. Он разбирался в лошадях не хуже вашего слуги. Пригласите его.
Князь принял Цзюфан Гао и немедленно отправил его за конем. Через три месяца тот вернулся и доложил:
- Отыскал. В Песчаных холмах.
- А что за конь?
- Кобыла... Буланая...
Послали за кобылой, оказался - вороной жеребец. Опечалившись, князь позвал Бо Лэ и сказал ему:
- Ничего не вышло! Тот, кого ты прислал отбирать коней, даже в масти не способен разобраться, жеребца от кобылы отличить не может - какой из него лошадник?
- Неужто он этого достиг? - сказал Бо Лэ, вздохнув в глубоком восхищении. - Да после этого тысячи таких, как я - ничто в сравнении с ним! Ведь Гао видит природную суть, отбирает зерно, отметая мякину, проникает внутрь, забывая о внешнем! Видит то, что нужно видеть, а ненужного не замечает. Такое умение - дороже любого коня!
Когда жеребца привели, это и впрямь оказался Первый конь в Поднебесной!

"Мир боевых искусств"
сайт: http://www.wingchun.name

 

 

 

Copyright © 2005aikido-real.net
наши друзья